- У меня есть огромное счастье заниматься тем, что мне нравится, что меня при этом кормит и радует моих современников. А много ли надо? Хорошую девушку, тарелку борща, теплую постель – вот и все, образно говоря. Деньги? Хорошо, конечно. Но были бы деньги, я бы построил гостиницы для животных всяких - где-нибудь в лесу. Вообще, чем спустить сотню долларов на то, чтобы повести какую-нибудь расфуфыренную девицу в дорогой ресторан, то лучше, по мне, на эти деньги пару сумок еды купить.

 

 

-  Я как-то проснулся с мыслью, что смысла, как такового нет: каждый наполняет своим смыслом те или иные понятия и вещи. Я родился в молдавском селе, а потом воспитывался у бабушки с дедушкой на хуторе в Западной Украине. Там было, мне казалось, как у Христа… все какое-то космическое, первозданное. Настоящее. Мы вообще в таких шорах живем, социум столько препонов создает, в том числе и тем, что навязывает стандарты и вкусы.

 

 

- Нет, неправда. Я здесь, и мне очень нравится Кишинев! Молдавия как страна - чудесна. Как государство, конечно, тоска. Но у меня никогда не возникало желания остаться где-то за границей.

 

Я много езжу, но наскоками. Вот, недавно закончилась выставка в Венеции. Спасибо группе «Мое» - Алене Кононовой и Игорю Авраменко, они повезли мою дверь, оббитую обувью на биеннале арт-объектов в Италию. Вообще, это безумно приятно, когда ты что-то делаешь, и это нравится, и это покупают.

 

Например, я сделал для себя портрет одной девушки. Но он так понравился всем, кто его видел, что я нарисовал по заказу еще 15. В этом что-то есть - делать варианты на тему. Спустя время ты какие-то вещи чувствуешь иначе, и сама работа уже иная.

 

А вообще, если подумать, я мало знаю о себе и о своем творчестве. Поэтому чаще всего вопросы журналистов меня ставят в тупик. Ну, например, что означает вот это, или то? Что я имел в виду? Да ничего. Так захотелось или пришло в голову. А иногда бывают такие случаи, когда я пишу – и вдруг провал! Потом обнаруживаю себя возле уже написанной картины, и времени часа полтора-два прошло…

 

 

- Бывало, из-за разностей характеров. Но в основном меня любили. Я учился в училище имени И. Репина: оно тогда ценилось, было авторитетным учебным заведением, там работали прекрасные педагоги. С развалом СССР училище погибло, на его руинах воссоздали уже не то, что было раньше, и это признают даже современные студенты…

 

Дипломную я нарисовал утром перед сдачей. Мне не нравится, когда ты показываешь – а тебя поправляют, тут говорят исправить, тут добавить. Уже ничего и не хочется! Поэтому я не готовился заранее, а встал, на пьяную голову что-то там нацарапал – и получил «тройку». Мне сказали, радуйся и иди, а то у преподавателей нет больше сил...

 

Образование – это скелет, стержень. Певцам ставят голос, боксерам – удар. Нам дико повезло, что хорошие преподаватели «поставили» глаз и научили держать кисть…. А дальше – развивайся. Из ста человек, которые окончили курс вместе со мной, очень мало кто стал действительно художником. Есть таможенники, пожарные…

 

 

- Я стараюсь ходить на все выставки! Есть интересные вещи! Но…. Вы понимаете, технически научиться рисовать можно. Во Французской академии изящных искусств говорят, что можно научить рисовать и обезьяну. Другой вопрос, что рисовать? Рисовать картины нужно для чего-то. Вложить в нее некий смысл.

 

Я с пяти лет хожу на выставки молдавских художников, и, честно скажу, меня молдавские дворики, пейзажи родных краев изрядно утомили. Это как в Одессе любимая тема всех выставок – морские пейзажи. Поймите меня правильно: я ничего против них не имею. Но всю жизнь рисовать одно и то же?!

 

На то оно и искусство, чтобы в нем была какая-то фантазия, мечты. Жизнь такая сложная, что зрителю хочется хоть в мечтах побаловаться, побалдеть.

 

Айвазовский как-то сделал две выставки одновременно - в соседних залах: в одном – его реалистические пейзажи, в другом – то, что он навыдумывал. Он писал потом любимой в письме: «Ты знаешь, там, где я напридумывал, людей больше»…

 

Я раньше критиковал, сейчас перестал. В любой ерунде можно вычленить что-то хорошее, интересное. И потом, это же хорошо, если человек самовыражается.

 

 

- Я помню, как-то давно, когда Марат Гельман еще жил здесь, я с ним был знаком, и мы пошли на какую-то выставку современного искусства. И вот смотрю я на те работы и думаю, что дай любому прохожему пару бутылок водки – и он тебе изобразит то же самое. Здесь плеснул белой краски, там – черной.

 

А тут экскурсия иностранцев и гид при них. Думаю, дай послушаю, может, я чего-то не понимаю. И начинает гид нести умную речь о концепции и прочей ерунде по поводу того, что автор хотел сказать… А человек – он же в массе своей существо внушаемое. И начинает искать смысл в пустом.

 

Я недавно участвовал в выставке в Москве. И там девушка вывешивает четыре куска клеенки, на рынке купленных. Три квадратных, один круглый. Середина заштрихована черным, по краям чисто. Стоит кто-то из организаторов выставки – я к нему. Мол, я ничего не понимаю в концептуальном искусстве, объясните, чтобы я, простой молдаванин, мог потом в Кишиневе рассказать. А мне объясняют, что это не просто девушка, а известная в своем деле девушка, и она борется таким образом против обыденности. И клеенка – символ нашей современной жизни.

 

Под видом современного искусства прячется очень много несчастных людей, которым не дал Бог… Хотя, это ж не только сейчас - в эпоху Возрождения, помимо мастеров, столько таких бесталанных, но с претензией, ходило народу…

 

 

- Я сейчас встречаюсь с одной девушкой, и она мне сказала, что на первых порах я ей казался дебилом. Бывает. Проходит время, что-то открывается. Так и с литературой происходит, и с музыкой. Древняя мудрость гласит, что истина открывается человеку тогда, когда он готов ее принять.

 

А вообще, мне кажется - очень здорово, если то, что ты сделал, кого-то развеселило. Можно и на «грустняк», и на «умняк» творчеством народ пробивать. Но зачем? Если и так столько кругом негатива…

 

Душа поет, когда у меня получилось весело, интересно, и есть какая-то ирония, и людям нравится.

 

 

- Сердце заходилось и продолжает заходиться от импрессионистов.

 

 

- Правда. Я поехал на Рышкановку, в специальное бюро, и у меня есть специальная бумажка с мокрой печатью, а сзади написано обоснование, что, да как, да почему.

 

Почему натолкнуло? Я читал об импрессионистах: группа художников просто проводила очередную выставку, и с легкой руки какого-то журналиста их стали так называть. Вот и мне подумалось, а почему бы нет? Можно уже и школу открыть.

 

Учить и самому у своих учеников чему-то учиться.