— Референдум, на успех которого так рассчитывали и весь правящий альянс, и ваша партия, не состоялся. Как мог произойти столь серьезный провал?

— Я не считаю это провалом. Вопрос надо рассматривать с разных точек зрения. Во-первых, с организационной. Нам удалось создать необходимые условия для свободного волеизъявления граждан. С этой точки зрения референдум можно назвать даже успехом. Во-вторых, хочу обратить внимание, что абсолютное большинство участников референдума поддержали идею изменения Конституции. Это означает, что предпринятые нами усилия в этом направлении дают результаты. Конечно, досадно, что референдум не состоялся. Сказалось и поведение коммунистов, которые в попытке сорвать голосование нередко прибегали к дезинформации или к действиям, не всегда вписывающимся в рамки закона. Как бы то ни было, это реальность, которую мы должны принять и действовать дальше.

— Тот факт, что вопрос о всенародных выборах президента отпал, лишил партии Альянса оснований конкурировать за этот пост. На парламентские выборы Альянс пойдет одной колонной или каждый будет сам по себе?

— Давайте не будем опережать события. Придет время, и руководимая мною партия объявит публично о своем решении.

— Начало предвыборной борьбы не помешает вам заниматься государственной политикой? Отношения Кишинева и Москвы за последнее время серьезно ухудшились. Вряд ли является случайностью, что сразу после неоднозначных поступков Михая Гимпу в молдавском вине находят дибутилфталат. Как это все может быть урегулировано и когда?

— Я думаю, что после выборов. Хотя рассчитываю, что и за этот период времени, который до них остался, нам удастся отделить эмоции от того, что нас на самом деле связывает и должно связывать с Россией. Я имею в виду хорошие отношения и возможность смотреть в будущее, а не находиться в таком эмоциональном поле. Цель моего правительства проста — обеспечить партнерские отношения с Москвой на уровне стратегических. Мы будем продолжать действовать в этом духе и работать во благо наших отношений, во благо людей. Еще хочу сказать, что неверно рассматривать действия Москвы как ответные меры или наказание.

— Но именно так все это и рассматривают.

— Это ошибочно, потому что это бьет не по тем людям, которых в Москве видят в качестве цели, а бьет по нашим отношениям. По тем людям, которые здесь работают с утра до ночи, по экономическим агентам, которые инвестировали много средств. Причем многие из них являются российскими экономическими агентами. Это политика не сближения, а отдаления.

— Вы пытались донести эти мысли до вашего российского коллеги?

— Я направил письмо. Ответа пока нет. Но я понимаю, что последнее время было непростым для российского премьера. Пожары, засуха. Рассчитываю, что все-таки ответ будет. Ведь, повторю, вся эта ситуация касается отношений между странами. Я, может быть, порой эмоционально реагирую на все, что происходит, но это оттого, что наши отношения, которые складывались в не самые простые времена, следует бережно администрировать, чтобы они имели будущее.

На днях мы получили гуманитарную помощь из России. И для меня было принципиально важно присутствовать при прибытии этого груза. И я сказал тогда, что наши отношения многогранные и не следует их рассматривать однобоко. Есть ситуации, в которых у нас есть проблемы, их надо решать, и мы решаем. Гуманитарная составляющая этих отношений очень важна. Поэтому я лично пришел сказать спасибо российскому правительству, руководству, народу. Ведь помощь пришла для конкретных людей. Я считаю это жестом доброй воли.