Расследование

Продвижение христианства

04.02.2011
 
Вера, проповедуемая на греческом и готском языках, не смогла сделаться народною верою придунайских славян и румын. Только со времени перевода Священного Писания и богослужебных книг на славянский язык святыми братьями Кириллом и Мефодием славянское племя стало ассимилировать и просвещать те неславянские народы, с которыми сталкивалось на историческом поприще. Так случилось с дикою болгарскою ордою, которая покорила задунайских славян и смешалась с ними, а затем ославянилась и образовала сильное государство, принявшее в 864 году при царе Борисе православную веру. Подобный же процесс славянизации происходил и среди румын, он продолжался вплоть до XVII столетия.

Центром церковного управления валахов, живших совместно с болгарами, а также тех, кто перешел после на левую сторону Дуная, в Нижнюю Валахию, долгое время служила Болгарская охридская патриархия, и лишь в 1359 году в Валахии учреждается особая Валашская митрополия.

Что касается Молдавии, то она первоначально зависела в церковно-иерархическом отношении от греков, и даже особая Молдавская митрополия, учрежденная в 1401 году, была подчинена константинопольскому патриарху, но с самого своего существования она стремилась освободиться от этой зависимости, обращаясь за помощью поочередно к славянским церквам: болгарской, сербской и русской. После Флорентийской унии, к которой примкнула и Константинопольская церковь, Молдавская митрополия прекращает с последней всякие сношения и обращается за поставлением своих митрополитов к Охридской или Сербской патриархиям.

От задунайских же славян румыны, вместе с верою, получили и христианское просвещение. Известный юго-славянский писатель Цамвлик два раза проживал в Молдавии при Александре Добром. По его поручению он отправлялся в Охриду и вывозит оттуда священников и славянские книги. Славянское просвещение проникало в румынские княжества и независимо от церковно-иерархических связей, особенно благодаря давлению турок на славянские народности балканского полуострова. Чем сильнее турки притесняли христианскую церковь в своем движении к Дунаю, тем большее число болгарских и сербских монахов искали убежище в румынских княжествах. Так, Нямецкий монастырь был основан в 1367 году старцами Софронием, Пименом и Силуаном, пришедшими со своими учениками из окрестностей Тырнова. Молдавские монастыри Быстрица и Молдавица основаны Александром Добрым для славянских монахов, переселившихся из-за Дуная.

Как эти, так и другие многочисленные монастыри в княжествах служили в тяжелую пору турецко-татарского господства сберегателями чистоты православной веры, питомниками местной иерархии и хранилищами славянского просвещения. Из древних монастырей и церквей в пределах ныншней Бессарабии следует упомянуть: Варзарештский монастырь в кишиневском уезде, основанный в начале XV века; греческую церковь в Аккермане, сооруженную в 1482 году Стефаном Великим; Успенскую церковь в Бендерах, в которой Стефан молился в том же году; Киприановский Успенский монастырь в Кишиневском уезде, основанный в 1545 году Петром Рарешом; Дмитриевскую церковь в Оргееве и Николаевскую — в Килии, построенные в первой половине ХѴII века Василием Лупулом.
 
Славяно-молдавская письменность

О процветании в румынских княжествах славянской письменности свидетельствует целый ряд древних рукописей, первая из которых «Слова Григория Богослова», переписанная монахом Нямецкого монастыря Гавриилом, относится к 1424 году. Вместе с рукописями церковными встречаются и рукописи более или менее светского, летописного, характера, каковы, например: «Сказание вкратце летом сущим от Адама до нынешняго времене родом» и «Сказание вкратце о молдавских господарях», вошедшие в сборник второй половины XVI века, писанный разными руками и отличающихся богатым содержанием и разнообразием состава. В большей части своей этот сборник представляет списки болгарских и сербских произведений, отчасти переведенных с греческого, отчасти оригинальных. Но произведения эти не могли не оказывать влияния на развитие собственной славяно-молдавской письменности и на самую жизнь румын. Некоторые из них имели применение в церковных или светских школах, начало которым положил Александр Добрый, основавший в Сочаве высшую школу, с преподаванием славянского, греческого и латинского языков. При этом же господаре, как утверждают молдавский летописец Костин и князь Дмитрий Кантемир, введен в Молдавии первый законник, составленный из свода местных обычаев и извлечений из законов других государств, преимущественно Византии.
 
Румынская письменность

Румынский язык и письменность начинают возникать в Молдавии и Валахии со второй половины XVI века, распространяясь с запада на восток и вытесняя славянский язык и письменность. Причины этого явления следует видеть, с одной стороны, в прекращении прилива в княжества славянского элемента, а с другой — в массовых переселениях в одноплеменные государства, — особенно участившихся около половины XVII века, при господарях Матее Бассарабе валашском и Василии Лупуле молдавском, — румынского населения частию с Балкан, преимущественно же из Трансильвании. Не пользуясь в местах родины политическою независимостью и стесняемые в исповедывании православной веры, румыны стали приливать в княжества и селиться на пустопорожних землях, опустошенных частыми набегами турок и татар и междоусобными войнами, а вместе с собою принесли и заимствованный у протестантов обычай употребления родного языка в богослужении и письменности. Уже во второй половине XVI века диаконы Кореей и Тудори печатают Тетро-евангелие и Псалтирь на двух языках: славянском и румынском. Василием Лупулом в Яссах и Матѳеем Бассарабом в Тырговице были заведены особые типографии для печатания румынских книг, но еще славянским шрифтом. Центром духовного просвещения для румын в это время были Львов, Киев и Москва, откуда они получали памятники церковной и духовной письменности, для перевода на румынский язык. В Яссах же и Тырговицах названные господари основали особые школы, в которых, между прочим, преподавались славянский и латинский языки.

Господство в княжествах фанариотов ознаменовалось, как было упомянуто выше, гонением как на славянский, так и румынский языки, но и в эти времена славянское влияние не прекратилось. В конце XVII века молдавский митрополит Досифей просил и получил от московского патриарха типографские принадлежности для напечатания сделанных им переводов с греческого и славянского языков на румынский. В 1702 году игумен Нямецкого монастыря Пахомий отправился в Россию, виделся с нашим русским Златоустом — Дмитрием Ростовским, и принес в Киево-Печерскую лавру частицу мощей св. архидиакона Стефана. В 1749 году обозный нежинскаго полка Иван Величковский подарил игумену молдавского Косоуцкого монастыря в Бессарабии Петру Яковлеву рукописный патерик печерский со скитским. Таким образом, самое возрождение в Молдавии и Валахии, со второй половины XVIII века, румынского языка и письменности возникло на почве славянских преданий и симпатий.
 
Русско-турецкая война 1806—1812 гг.

Во это время Бессарабия распадалась на три рода владений. Нынешние уезды кишиневский, оргеевский, белецкий и сорокский составляли так называемую запрутскую Молдавию. Хотинский уезд, под названием райи, с крепостями Хотином, Бендерами, Аккерманом, Килиею, Измаилом и их предместьями и округами, зависели непосредственно от турок, державших в крепостях свои гарнизоны и собиравших подать с жителей окрестных округов. Бендерский же и аккерманский уезды, под именем «Буджака» или собственно Бессарабии, принадлежали татарам.

Молдавская часть Бессарабии подчинялась тем же порядкам, как и княжество, и деспотическая власть господаря распространялась на все отрасли управления. При господаре находился постоянный совет («Диван»), в котором заседали первые сановники государства, светские и духовные. Диван делился на департаменты: администрации, юстиции, финансов, духовных, военных дел и внешних сношений. Делопроизводство Дивана было весьма не обширно и, главным образом, заключалось в денежных счетах, разбирательстве тяжебных дел и назначении паракалабов (исправников). Никаких дел не заводилось, не полагалось вовсе архива, не существовало никакого законного порядка, и все производство основывалось на личном усмотрении и произволе членов. Провинциями или цынутами Диван заведывал через исправников, которых полагалось по два на каждый цынут, сроком на один год. Власть исправников была такая же деспотическая и бесконтрольная, как и Дивана. Совмещая в себе все функции управления, исправники являлись в подведомственных им цынутах и администраторами, и судьями, и следователями, и прокурорами, и полицмейстерами, и тюремщиками, и сборщиками податей, и казначеями, и откупщиками, при чем не руководствовались при исполнении всех этих обязанностей никакими уставами. Под начальством исправников находились: городничие (капитаны де тырг); однодворческие старшины (капитаны де мазыл); особые поверенные, заведывавшие отдельными статьями (векилы); волостные старшины (околаши); сельские старосты (дворники); добросовестные (батрыны). Все эти чиновники, до околаша включительно, избирались из бояр второго и третьего классов, на должности же исправников поступали лица лучших фамилий, не исключая и сыновей бывших господарей. Главная обязанность земских чиновников состояла в сборе податей, десятины со всех продуктов земли и скота, и в эксплоатировании откупных статей и натуральных повинностей. Затем, ни они, ни государство не заботились более ни о чем. Городское и сельское благоустройство, пути сообщения, торговля, промышленность, образование, правосудие,—словом, все, что не входило в программу денежной эксплоатации, как чуждые чиновничеству интересы, не имели никакой организации.

Молдавские цынуты Бессарабии находились даже в худшем положении, чем цынуты собственной Молдавии, благодаря соседству дикой татарской орды, делавшей жизнь простого бессарабского населения положительно невыносимой. К насилиям и грабежам многочисленных чиновников прибавлялось еще внешнее зло: нападение разбойничьих шаек татар, угонявших скот мирных жителей и уводивших их самих в неволю, для заселения пустопорожних степей Буджака и обработки полей в турецких райях. Соседство татар заставляло бояр-землевладельцев проживать или в Яссах, или в других своих вотчинах по правую сторону Прута, оставляя, вместо себя, во владеемых ими Запрутской Бессарабии поместьях особых управителей (векилов) из турок, татар, арнаутов, греков и армян. Многие из этих управителей, после присоединения Бессарабии к России, или откупили вотчины от бояр, не пожелавших принять русское подданство, или присвоили их себе по подложным документам, оставшись в присоединенном крае на правах землевладельцев. Заселенных помещичьих вотчин почти не было в Бессарабии. Население группировалось на землях, принадлежавших мазылам (потомкам молдавских чиновников), рупташам (потомкам местного духовенства) и резешам или мелким собственникам. Помещьи вотчины представляли, обыкновенно, обширные пустыри в несколько десятков верст, с единственным жилищем для векила и хутором или «одаей» для скота и пастухов; вотчины же населенные имели довольно обширные села, до ста и более дворов, жители которых занимались земледелием. Теперешние города Кишинев, Оргеев, Бельцы и Сороки в то время были незначительными местечками, с населением не более 2—3 тысяч, в числе которых было несколько чиновников, да два-три десятка промышленников и торговцев; местечки же Атаки, Скуляны, Фалешты и Теленешты отличались от больших сел только тем, что в них устраивались ярмарки и базары. Все эти городския поселения составляли частную собственность.
 
Бытовые зарисовки начала XIX века

Путей сообщения почти вовсе не существовало, и дороги ежегодно пролагались по новым местам. Ездили и бояре и поселяне преимущественно верхом, так как езда на колесах встречала на каждом шагу почти непреодолимые препятствия: горы, леса, реки, болота, ставы; наконец, угрожала встреча с разбойничьими шайками. Внутри страны движение было самое незначительное и ограничивалось посещениеим ярмарок, базаров и соседних сел; более отдаленные деревни даже не знали о существовании одна другой.

Умственное и нравственное состояние народа вполне соответствовало его материальной обстановке. Не было ни школы, ни учителя, ни книги; о правилах чести не имели понятия; вместо закона царил личный произвол правящих классов.
 
Духовенство было невжественно. Священники едва умели читать; жили земледельческим трудом, наравне со своими прихожанами, мало заботились о народной нравственности. Церкви представляли маленькие деревянные постройки, вмещавшие не более 20 человек; вместо колоколен служили два деревянных столба с перекладиной, на которой висел один небольшой колоколец, иногда заменяемый даже доской с колотушкой.

Дома строили из дерева и хвороста, покрывали камышом или соломою и огораживали плетневыми заборами. Принадлежавшие зажиточным классам дома вмещали в себе до четырех горниц с низкими бревенчатыми потолками; мебель состояла из турецких диванов с шерстяными или соломенными матрацами и несколькими стенными подушками; стулья заменялись сундуками, называвшимися сипетами. Обстановка сельских обывателей была, разумеется, гораздо проще: хата из хвороста, облепленная глиной и покрытая соломой; одна горница с коморой; на парадном месте — сундук (сакрий) с целою горою ковров и подушек — приданое хозяйки или будущей невесты, дочери; вокруг хаты плетень, а иногда и ничего.

И бояре, и поселяне носили платья молдавского покроя, схожия с греко-турецкими нарядами. Бояре одевались в длинные шелковые халаты (антереу), подпоясанные шалью; поверх халатов надевались меха: короткие, в роде кацавеек, и подлиннее, в роде шуб (жубе), с длинными и широкими рукавами; ноги обували в желтые сафьяновые туфли (папучи), а на голове носили большую шапку наподобие горшка. Борода считалась привилегией, и только бояре первых двух классов имели право носить ее. Жены и дочери боярские подражали немецким и фнранцузским модам, одевались в ситцевые, шерстяные и шелковые платья, и носили всевозможные головные и грудные украшения. Одежда поселян состояла из полотняной длинной рубахи, выпускаемой поверх полотняных же шаровар и подпоясанной широким кожаным кушаком с медными пуговицами, на котором висели: прямой нож в ножнах, кошелек из белой кожи и трубка с коротким чубуком.
 
Летом продевалась в рукава куртка из синей бумажной материи, а зимой — надевалась овечья шуба. Женщины ограничивались длинной полотняной рубахой, поверх которой, у самой талии, привязывали кусок шерстяной материи серого цвета (катринца), края которого образовывали сбоку широкую прореху; зимой накидывали кацавейку, подбитую ватой или мехом. Голову покрывали бумажным платком (тестемел); девушки ходили в косах.
 
Жизнь после турецкого ига

Владения татар простирались от верхнего Траянова вала до моря и Дуная, представляя сплошную открытую степь с крайне редким населением, численность которого не превышала нескольких тысяч семейств, обитавших в небольших хуторах или «кишлах», разбросанных по ярам и балкам. Татары вовсе не занимались земледелиеим и вели дикую, полукочевую жизнь, без определенного общественного строя, рыская по степям со своими стадами, или совершая разбойничьи набеги на земледельческое население молдавской Бессарабии.

Сравнительно с татарами, турки казались почти цивилизованными. Они жили большею частью в предместьях крепостей и в их округах и занимались торговлей хлебом, скотом и лошадьми; держали лавки с разными товарами; вели земледельческое хозяйство на землях, входивших в состав райи, и нередко являлись откупщиками казенных доходов.

С очищением Бессарабии от турок и татар, из которых последние в 1808 году были переселены в Таврическую губернию, буджакские степи были разделены на пять уездов: бендерский, аккерманский, гречанский, хотарничанский и тамаровский. Эти уезды, вместе с хотинскою райей, переименованною в уезд, были подчинены общему управлению молдавского Дивана, с назначением молдавских исправников; но земли вновь образованных уездов отдавались в откупное содержание разным лицам непосредственно от русского правительства, вместе с доходами от продажи вина, соляных озер, рыбных и других промыслов, правом торговли в предместьях крепостей и десятиной продуктов. Во время устройства русскими хотинской райи, некоторые из первоклассных молдавских бояр заявили управлявшему тогда гражданскою частью в княжествах сенатору Кушникову о правах своих на владение значительною частью пустопорожних вотчин этой райи. Хотя земли, на которые были заявлены права, в течение целого столегия находились в турецком владении и потому, по праву завоевания, стали собственностью русского правительства, но император Александр I, по представлению Кушникова, признал права собственности на них за прежними владельцами по древним молдавским грамотам. Вследствие этого, почти половина вотчин хотинского уезда перешла во владение фамилий Стурдзы, Кантакузинов, Россетов, Гики и других молдавских бояр. По окончании же войны и остальная половина вотчин этого уезда была роздана разным лицам, за исключением лишь нескольких селений и города Хотина, оставшихся за казною.

Вслед за выселением татар, началось заселение Буджака молдаванами, потомками запоржских казаков, перешедших в пределы Турции после уничтожения Запорожской Сечи, болгарами, сербами, албанцами, греками и армянами, так что, несмотря на страшные опустошения, которым подвергалась Бессарабия во время русско-турецких войн еще с Екатерины II, в ней, при присоединении к России, по Букарестскому миру иб мая 1812 года, насчитывалось 41,160 семейств, или свыше 240 тысяч душ обоего пола.

Устья Дуная издавна привлекали к себе беглых русских казаков. Сюда бежали в царствование Анны Иоанновны донские казаки, перешедшие было, после подавления Петром Великим булавинского бунта в 1708 году, под начальством своего атамана Некрасова, за Кубань. Эти казаки, под названием некрасовцев, основались первоначально на р. Дунаевце в Добрудже и охотно принимали к себе беглых раскольников великороссов, так наз. липован. Затем, по уничтожении в 1775 году Запорожской Сечи, В соседстве С некрасовцами поселились и запорожские казаки, питавшие к первым непримиримую вражду, доходившую до кровавых расправ, которыя окончились переселением некрасовцев в Малую Азию и занятием запорожцами бывшего центром управления некрасовцев селения Большие Дунаевцы. В 1807 году некоторая часть этих запорожских казаков, по приглашению генерала Михельсона, составила в помощь русским два полка, получившие название усть-дунайского войска. Хотя после войны большая часть этого войска переселилась в землю войска черноморского, но некоторые казаки остались в Буджаке, где, вместе с распущенным отрядом Николая Кантакузина и частью вольного дворянского полка помещика Корбе, состоявшего из молдаван и сербов, поселились в Аккерманском уезде, образовав селения Акмангит, Староказачье и Бебей (Волонтеровку).

В 1827 году, накануне новой русско-турецкой войны, значительная часть живших в пределах Турции запорожцев, имевших сплошные казацкие поселения в устьях Дуная, во главе с кошевым Остапом Головатым, приняла русское подданство, составив в 1828 году отдельное «запорожское войско», которое затем, в 1830—1832 гг., было переселено к Азовскому морю. Между тем, усть-дунайское войско, коему во время войны 1828— 1829 года было присвоено наименование «дунайских казаков», было после войны причислено к военному ведомству с своими станицами Акмангитом, Староказачьим и Волонтеровкой. К тому же ведомству были причислены позднее и хутора Михайловка, Николаевка, Новотроицкое и Константиновское, с водворенными в них отставными военными; сел. Петровка, с жителями, переселившимися из Курской губернии, и оседлые цыгане с своими селениями Фараоновкой и Каиром. Так как часть войсковой земли (в нынешнем измаильском уезде) по Парижскому трактату отошла к Молдавии, то населявшие ее казаки были переведены в другие станицы, а дунайское войско было переименовано в новороссийское. В 1856 году для него было куплено у помещика Зиро местечко Байрамча, названное Николаевкою-Новороссийскою, сделавшееся центром войскового управления. В 1868 году новороссийское казачье войско было упразднено, и казаки вошли в состав крестьян-собственников.

Другим колонизационным элементом в Бессарабии были болгары, переселявшиеся сюда из Турции вслед за занятием страны русскими войсками. Особенно известны два болгарских переселения: одно — вследствие войны 1787—1791 гг., когда болгары поселились в Буджаке, близ городов Измаила, Килии, Рени, Аккермана и нышешнего Кишинева, и другое — между 1806—1812 гг., когда они поселились на землях молдавских бояр. Но молдавские и бессарабские бояре, помещики и чиновники заявляли притязания не только на земли, занятые болгарскими колонистами, но и на самих колонистов, и тем нередко вынуждали последних к обратным переселениям в Турцию. Так продолжалось до 1818 года, когда радевший об интересах болгарских переселенцев главный попечитель колоний южного края, генерал Инзов, воспользовавшись посещением Бессарабии императором Александром I, представил обширный доклад о судьбах и участи болгарского населения области и просил Государя о предоставлении ему тех же прав, какими пользовались другие ииностранные поселенцы. Вследствие этого, в бывшем кагульском и в аккерманском уезде было отведено под болгарские поселения 424 тысячи десятин, куда в 1822 году .из одного только Кишинева перешло более тысячи болгар. В войну 1828 — 1829 гг. в Бессарабию переселилось более семи тысяч болгарских семейств, которые частию водворились в существовавших уже болгарских колониях, частию же основали на отведенных им для того местах новые колонии: Твардицу, Селиогло, Исерлию, Ново-Карагач и др.

Кроме казаков и болгар, в Бессарабии стали селиться немецкие и швейцарские колонисты. В 1813—1815 гг. немцы перешли из герцогства Варшавского в числе 1443 семейств, а с 1816 по 1842 год в аккерманском уезде образованы многочисленные колонии немецкими переселенцами, преимущественно из Виртемберга. На первых порах своего поселения в Бессарабии и до конца царствования императора Александра I немцы давали своим колониям имена мест, ознаменованных победами русских над Наполеоном. Так, первая немецкая колония, основанная в 1814 году, названа была Тарутино; в 1815 году возникли колонии: Красное, Малоярославец I, Кульм и т. д. Но затем появились и чисто-немецкие названия, не имевшие отношения к победам русских войск. В 1862 году немецких колонистов было до 28 тысяч душ.

Новости по теме

Все материалы →

Комментарии (4) Добавить комментарии

  • x

    Большинство населения Молдовы до сих пор говорит на народной латыне фактически почти 2000 лет Не смотря на три века искоренить эту традицию Это само по себе больше говорит о истории края, чем сомнительные манипуляции с мягко говоря не очень достоверными статическими данными

  • x

    Уважаемый. Предки и особенно древние, это не сказки и немодный бренд, а они БЫЛИ, ЕСТЬ И БУДУТ всегда в памяти народной, вопреки засланных к нам Москвой всяких разношерстных историков по научной цыганизации, закончивших факультеты бредовых историй народов мира.

  • x

    Первый и второй абзац этой статьи - это чистейшее шулерство. Не было никакого мифического славянского племени на Балканах, которое ждало чтобы его завоевали болгары, а потом они слявяне дескать сами всех ассимилировали на Балканах. Чушь советская На балканах не было славян, а были болгары, для которых их соплеменники Кирилл и Мефодий точнее их ученики создали письменность. Молдавия и Валахия возникают в постмонгольский период 14 век н.э., из остатков куман и переселенцев: венгров, русин и особенно болгар и сербов. Покоренные Турцией болгары и сербы потеряли свою государственность и регулярно перерселялись на левый берег Дуная к своим единоверцам.Это уже 14-й век н.э. Аппелировать к гето-дакам, жившим на этих землях за 1200-1300 лет до образования Валахии и Молдавии, довольно глупо и самонадеянно, даже если об этом талдычат безголовые псевдо-историки. Просто - это модно и престижно, но сути не меняет.

  • x

    какой подонок написал этот бред?


Новости по теме

Все материалы →