Для режиссера–постановщика Санду Василаки нынешний спектакль – уже третья версия трактовки «Братьев Карамазовых»: первая состоялась в кишиневском театре Эминеску 15 лет назад, вторая – в бухарестском театре «Одеон». «Для меня «Братья Карамазовы» - очень важный этап в познании мира, - размышляет режиссер. – Он настолько актуален, затрагивает столь глубокие струны человеческой души, такие важные для каждого человека темы, что всякий раз мне хочется вновь вернуться к роману. Это неисчерпаемый источник философского познания бытия, раскрывающий аспекты жизни и смерти, любви и ненависти, веры и безверия».

«Братья Карамазовы» - последний роман Достоевского, ставший, по сути, кульминацией его жизни и творчества. Самый объемный и один из наиболее известных романов русской классики обращает читателя к вневременным нравственно-философским вопросам о грехе, воздаянии, сострадании и милосердии. Книга, которую сам писатель определил как «роман о богохульстве и опровержении его», явилась попыткой «решить вопрос о человеке», «разгадать его тайну», что, по Достоевскому, означало «решить вопрос о боге». Сквозь призму истории провинциальной семьи Карамазовых автор повествует об извечной борьбе божественного и дьявольского в человеческой душе.

Роман сложный, многоплановый, с неоднозначно оцениваемыми героями. Это квинтэссенция Достоевского и русской литературы второй половины XIX века. «Абсолютно все, что надо знать о жизни, есть в этой книге Достоевского», - сказал писатель Курт Воннегут. «Братья Карамазовы» стали в ХХ веке объектом парадоксальных философских и психоаналитических интерпретаций.

В трактовке Санду Василаки очень сильна религиозная линия. Аскетичный декор сцены, ограниченный стеной-полусферой – это, по сути, алтарь, на котором периодически возникают сцены распятия, воскрешения и вознесения Христа. И это «немногословное» оформление дополнено многословными диалогами персонажей, из которых спектакль и состоит. Повествование ведется прерывисто-фрагментарно, с молитвенно-монотонной интонацией, урывками, словно герои опасаются говорить по существу.

Стилистика Санду Василаки скупа до предела, что осложняет задачу актеров, на экспрессии которых все и держится. Актер Геннадий Бояркин исполнил роль неоднозначного Ивана Карамазова, Сильвия Лука сыграла Грушеньку, неожиданно экспрессивно-мрачный Константин Харет – Дмитрия Карамазова, патетичный Владимир Кирюханцев – Инквизитора.

В целом, роман – это реинкарнация «Идиота»: возрождение интеллектуального альтруизма князя Мышкина в Алексее Карамазове, дебоширство Рогожина в Дмитрии Карамазове и воскрешение промискуитета Настасьи Филипповны в Грушеньке. Цепкий ум Достоевского способен вытаскивать на поверхность знакомые нашему подсознанию явления жизни, подмечать детали, затемненные бытом.

Немногие мыслители смогли настолько глубоко проникнуть в суть человеческой личности, насколько это удалось Ф. М. Достоевскому. Многое в природе человека, то, что было признано затем бесспорно всеми, разгадал именно он. История человечества, в большинстве своем трагичная, складывается из миллионов и миллионов трагичных жизней конкретных и уникальных личностей.

Достоевский рассматривал человека скорее не в психологическом, но в метафизическом аспекте. Личность у Достоевского всегда противоречивая, раздваивающаяся и страдающая от своей двойственности. Двусмысленным оказывается бытие, в центре которого находится это противоречивое существо – человек. Для героев Достоевского любовь часто бывает любовью-презрением, любовью-ненавистью, любовью-мщением.

В каждом герое произведений Достоевского происходит борьба, как правило, отчаянная, между утверждением жизни и ее отрицанием, между верой и неверием, между светлой и темной сторонами его души. И даже три родных брата Карамазовы у Достоевского - это три видения устройства мира, они совершенно разные и противоречат друг другу.

Человек так же глубок, как все мироздание, и так же непознаваем в полной мере, как это мироздание. Вся метафизическая глубина личности наиболее полно раскрывается в его религиозных поисках. Ведь только религия признает мистическое происхождение и мистическую природу человека. Но самая искренняя вера не защищает от страданий. На пути религиозных поисков встает множество проблем, которые столь же противоречивы и иррациональны, как и вся природа человека. Существование живой, истинной веры невозможно без сомнений.

Суть романа следует понимать как неразрывность жизни и смерти, падения, разложения и возрождения. Часто только через преступление, духовную смерть человек может возродиться к жизни, преодолеть свое отпадение от бога. Законы жизни и смерти могут быть осознаны им только после того, как он через них переступил.

Человек, стремясь к абсолютной свободе и в этом своем стремлении переступив через все ее границы, по всей видимости, оказывается не готовым находиться «по ту сторону добра и зла». Человек неразложим на свои составляющие, абсолютное и относительное, его сущность – в их синтезе. Равно как дилемма свободы и любви не решается однозначно в пользу свободы или любви. Противоположные по своей сути, эти неотъемлемые качества человеческой души как раз и предполагают друг друга: свобода немыслима без любви, так же как и любовь без свободы.

Вопросы, встающие перед человеком в течение его жизни, – это вечные вопросы. Никогда не будут они решены окончательно ни конкретной личностью, ни человечеством в целом. Но, пожалуй, в этих поисках и заключается смысл его жизни, они и делают человека личностью, глубокой и уникальной.

Елена УЗУН