Некоторые эксперты сочли, что нынешнее падение является следствием подпольных спекулятивных махинаций, предпринятых Нацбанком. Представители оппозиции усмотрели в стремлении правительства «искусственно усилить лей» то, что власть «осознала, что сдержать инфляцию на уровне 5% ей не удастся».

 

В действительности же ситуация вполне соответствует тому, что (случайно ли, намеренно ли) заявил президент НБМ Дорин Дрэгуцану: «Скорее всего, до конца квартала ослабление лея остановится, а после начнется медленный тренд усиления». Во всяком случае на вопрос корреспондента «МВ» о скачках курса валюты, в пресс-службе Нацбанка ответили, что до конца квартала остается еще около двух месяцев, и в течение этого времени курс лея вполне может плавать без необходимости привлечения к этому особого внимания. Возможно, паника и вправду преждевременна - если в среду лей подешевел по отношению к доллару на 12 банов, то на следующий день – вырос на 16. Колебание не слишком серьезное.

 

По мнению бывшего вице-премьер-министра Молдовы Александра Муравски, ситуация на валютном рынке определяется не паникой населения, а крупными его участниками: Moldova Gaz, Union Fenosa, Moldcell, Orange. При этом решение о смене задач Нацбанка (переход от политики удержания курса лея в определенном коридоре к регулированию уровня инфляции – прим. авт.), А. Муравски считает правильным. «Это было необходимо во-первых потому, что для основной массы населения, особенно бюджетников, пенсионеров, вообще всех тех, кто получает доходы в леях, важен именно уровень изменения цен (инфляция), а не валютный курс, – пояснил эксперт, - Конечно, сейчас у нас много граждан, которые получают доходы (или переводы) в валюте, да и импортирует Молдова очень много основных жизнеобеспечивающих ресурсов. И, безусловно, валютный курс тоже очень важен. Но, следует учесть, что Молдова очень маленькая страна и ее валютные резервы меньше капли в море. Поэтому удержать курс при серьезных колебаниях на международных валютных рынках практически невозможно. Достаточно вспомнить 1998 год, когда в попытках удержать лей стабильным Нацбанк в течение 3 месяцев потерял более 2/3 своих валютных резервов».